Второй полевой этап проекта длился с 7 февраля по 3 марта (25 полевых дней). Он состоял из трех однодневных выездов в два муниципальных округа региона на северо-западе России, где реформа муниципальной власти была реализована в 2022 и 2023 году, а также из более продолжительной, двухнедельной полевой работы в одном сельском поселении, где переход к одноуровневой системе власти происходит с начала 2026 года. Всего было проведено 35 интервью и бесед с чиновниками окружного уровня, бывшими или действующими сельскими чиновниками из трех муниципальных округов и с представителями разных групп сельского населения одного бывшего сельского поселения, ныне именуемого «территорией округа».

В частности, нам удалось узнать, что ликвидация администраций сельских поселений (переформатирующихся в территориальные отделы окружных администраций) оказывает различное влияние на сегменты сельских сообществ. «Видимость» реформы местного самоуправления коррелирует со степенью зависимости от государственных услуг, экономическими интересами и объемом материальных ресурсов различных групп и отдельных домохозяйств.

Одна из ключевых функций сельских администраций ранее состояла в выдаче справок, необходимых для получения социальных льгот. Для домохозяйств, владеющих собственным транспортом, поездка за справкой в окружной центр хоть и представляет некоторую трудность (до 120 километров пути), скорее всего будет совершена в ходе заранее спланированной вылазки по делам. Для тех, кто пользуется общественным транспортом, поездка отягощена довольно высокой стоимостью билета и необходимостью провести в окружном центре целый день впустую. Ситуация осложняется и тем, что некоторые важные государственные институты переезжают в столицу региона — ехать надо еще дальше.

Сельские жители часто говорили нам про удаленность и пространственную разреженность внутри бывших сельских поселений, порой в сотни километров, что в некоторых случаях усугубляется отсутствием хороших дорог. В этом смысле страх перед «заброшенностью поселков» вполне оправдан. Отсюда вытекает вопрос, создавала ли сельская администрация видимость «власти» на местах, сокращая как социальную, так и пространственную дистанцию между государством и жителями сельских территорий? С учетом небольшого количества реальных полномочий и почти повсеместной нехватки ресурсов можно говорить о том, что сельские администрации формировали именно такое ощущение присутствия государства — равно как и создавали важный локус сельской социальности, в котором наиболее зависимые категории граждан (как правило, пенсионеры) могли быть выслушаны и услышаны.

Другое значимое изменение, которое приносит муниципальная реформа, касается объединения бюджетов, которое полностью лишает село самостоятельности и приводит затягиванию решений насущных проблем.

Перспектива создания единого округа была воспринята в разных его частях по-разному. «Большие были против, а маленькие за», — так объясняли нам различия в отношении к реформе у разных поселений чиновницы, с которыми мы говорили. Неприятие реформы во многом характерно для поселений, которые относительно самостоятельно формировали хотя бы часть собственного бюджета из налоговых отчислений местных предприятий. Однако если сельское поселение считалось «бедным», собственных налогов ему не хватало, а среди местных жителей трудно было найти подрядчиков или спонсоров, то муниципальная реформа могла стать для него «облегчением».

Изначально реформа позиционировалась как средство бюджетной экономии (за счет сокращения рабочих мест и трат на выборы). В реальности, как кажется, наблюдается не столько экономия, сколько перераспределение средств и изменение приоритетов. В этой ситуации еще больше растет неравенство между городом и селом. Формально они стали равноценными частями единого округа, в реальности — центр остался в городе, который и так находился в более привилегированном положении, а ныне может концентрировать еще большее количество бюджетных средств и ресурсов, изымаемых из сельских поселений.