Закончив 8 классов сельской школы в середине 1980-х, Сергей сразу же пошел разнорабочим в совхоз, где работали родители. Когда совхоз почил, он, по собственным словам, стал «хулиганом». Это был период ларечного бизнеса с сомнительной легальностью и бутлегерства. Не все шло гладко: по слухам, какое-то время Сергей жил в близлежащем городе и оказался в тюрьме. Затем он вернулся в родную деревню ухаживать за престарелым отцом и занялся фермерством, разведением свиней и овец. Параллельно с этим Сергей скупал почти все, что можно было перепродать: от ягод и грибов до металлолома.

Сейчас ферма Сергея переживает не лучшие времена. В основном он полагается на свой труд. У единственного оставшегося работника проблемы с алкоголем, а «резервная армия труда» на селе пополняет ряды армии настоящей. Стоимость «входных ресурсов» растет, а местный рынок сбыта сужается. Прием и перепродажа ягод и металла тоже не приносят большого дохода: скупку дикоросов в регионе монополизируют крупные предприятия, а металл сильно упал в цене.

С конца 2010-х гг. в регионе стремительно развивается туризм. «Москали», как называет их Сергей, выкупают у региона лакомые куски земли с аукциона, на которых строят турбазы и притягивают основной турпоток. Не так давно и он построил несколько домов под сдачу возле своей фермы. Эти постройки скромнее гостевых домов столичных предпринимателей, но наполнены хозяйским уютом.

Несмотря на солидных конкурентов, свое будущее Сергей связывает именно с гостиничным бизнесом или, как он сам говорит, «домиками». Хотя от фермерства и перекупки металла разом отказаться сложно. В сельской экономике хозяйственная деятельность обычно носит распределенный характер, и наш случай не исключение. И все же Сергей мечтает о том, чтобы просто сдавать «домики» летом, получать с них доход, а на зиму уезжать в санаторий. В отличие от конкурентов-«москалей», информацию о «бизнесе» Сергея вы нигде не найдете. Специализированным платформам для поиска гостевых домов Сергей предпочитает сарафанное радио.

После распада совхоза мужчине досталось значительное количество земли. Не менее важно и то, что у Сергея много братьев и сестер. На наш вопрос, не хотел бы он стать сельским депутатом, Сергей ответил: «Да я сам себе депутат. Нас вон сколько!» И действительно, в деревне мы не нашли ни одной организации, где не работал бы однофамилец Сергея. Свояки есть и на уровне региона. Надо ли говорить, что в селе нет людей, которые не были бы знакомы с Сергеем и не говорили бы о нем как о хозяйственном и трудолюбивом человеке.

Основной принцип ведения дел у Сергея — «можно договориться». Его социальная власть в деревне велика, и он смог извлечь выгоду даже из расширения федеральной розничной сети, обычно ассоциирующегося с упадком локальной сельской экономики. Мужчина «договорился» с кем-то и два раза в неделю покупает в местном супермаркете просрочку, которой кормит свиней.

На упразднение сельских администраций Сергей смотрит скептически. Ведь с их главами он тоже всегда «договаривался», отвечая взаимностью: финансировал сельские праздники и вкладывался в благоустройство территории. А теперь «договариваться» придется выше и дольше.

Даже самое маленькое место хранит в себе историю социально-экономических трансформаций, и земля, на которой живет и хозяйствует Сергей, — хороший пример. Сперва здесь была часть совхоза. На руинах социалистического хозяйства возникла частная ферма, а также пункт приема всякого добра. Теперь здесь стоят «домики», в которых живут туристы из числа «своих клиентов». Точно так же и Сергей воплощает в себе важную часть истории экономики страны: от ларьков через фермерство и скупку металла и ягод к тактическому участию в туриндустрии.

Как превращение администраций в теротделы повлияет на хозяйство Сергея, покажет время.