Как только мы с информантом приподнимаем крышку колодца, чтобы опустить туда шланг водовоза, на нас выпархивает несколько ласточек. Владимир, водовоз из поселка, говорит, что чем меньше в колодцах воды, тем больше в них птиц — «освободившееся от воды» место быстро занимается ими под гнезда. На дне колодца все же остается вода, там прохладно и более влажно, чем снаружи, но птиц «люди уже меньше беспокоят». Я наблюдала подобное и раньше, когда ездила на канал, где водовозы набирают воду на точки — частные хозяйства в степи: под мостом, «спускаясь» на тот уровень, где раньше была вода, тоже множество гнезд.
Пока мы закачиваем воду у колодцев с Владимиром, он рассказывает про рыбок-толстолобиков, которые водятся на дне колодца, и как он их подкармливает. Вода в колодце горько-соленая, и я удивляюсь, как там может жить рыба. На это Владимир показывает мне, как заглянуть в колодец и увидеть дно: складывает кольцом свои руки, прислоняет их вплотную к глазам и заглядывает в колодец. Я повторяю за ним и только спустя месяц пребывания в поле вижу дно колодца, огородив себя кольцом рук от света. На дне колодца плавает несколько темных рыбок.
 
В 1993 ООН объявил Чёрные Земли, регион в Калмыкии, зоной экологической катастрофы — там образовалась первая и единственная антропогенная пустыня в Европе. Воды в регионе становится всё меньше — она делается солёнее, горче, колодцы высыхают, скважины перестают давать воду через 2-3 года использования, уровень воды в оросительном канале, протекающем в местности, так же падает, и эти процессы сосуществуют с многолетним опытом жителей калмыцких посёлков пить горько-солёную воду. Государство «уходит» из пространства проблемы, которую местные решают своими силами, создавая неформальную, негосударственную, низовую водную инфраструктуру — делая скважины, ремонтируя своими силами оставшиеся от советского государства колодцы и делая новые, создавая водоотводы, налаживая поставку воды из соседних сельских населённых пунктов, оросительного канала, создавая схему использования воды степными и поселковыми животноводами, частными водовозами со своими конфликтами и точками напряжения. Водная инфраструктура здесь требует постоянного внимания, координации и межличностных договорённостей, и это же придает ей устойчивость.
Удивительно, как в районе наблюдается не только экологическая деградация, но и экономический рост частных животноводческих хозяйств. Несмотря на сложные экологические условия, поголовье скота продолжает расти, а пастбища в местах экологического бедствия сдаваться в аренду: заниматься животноводством здесь экономически выгодно. Этот контринтуитивный парадокс о засухе и возможных экономических благах является важнейшим контекстом в нынешнем проекте, посвященном тому, как создается, выстраивается и поддерживается водная инфраструктура в сельской местности районов Калмыкии. Акцент в проекте будет сделан на том, как устроено водоснабжение, водопользование, ведение хозяйства, и какие экономические аспекты в этих практиках бытуют в местных промыслах.

Цель этого проекта — показать всю сложность устройства сообществ, которые продолжают по многим причинам оставаться в зоне бедствия и преобразовывать её под свои нужды.