"Это был насыщенный и одновременно грустный день. Кажется, мы близки к пику реформенного абсурда – система равнодушно перемалывает людей, которые отдали ей много лет своей жизни (конкретно в этом поселении глава, специалисты и водитель работают больше 20 лет). Я часто слышу от сельских жителей "Мы никому не нужны" – сегодня услышала то же самое от главы, и совсем по-другому эта фраза звучала. Больнее и горчее. Что именно происходит – никому не ясно, я в этом смысле практически на равных со своими героями (хотя понимают по опыту они, я думаю, гораздо больше). Кто-то увольняется, кто-то хочет уволиться, но остается, кого-то просят уйти по собственному желанию, кому-то сильно сокращают зарплату... Время покажет, как говорит местная специалистка, остается только ждать и наблюдать (в этом уже мои герои похожи на меня), потому что правила и требования меняются несколько раз в день. Мне грустно видеть, как потух всегда оптимистичный глава, как измучены специалисты – за годы работы они явно не заслужили к себе такого отношения.

<…> Все эти дни была в администрации, наблюдала, слушала болтала... Провела несколько интервью. И сегодня на своей богато отделанной и добротной кухне мой собеседник М., сорокалетний начальник газового предприятия и (все надеемся) будущий окружной депутат спросил меня при знакомстве: «То есть вы тут ходите, людей опрашиваете, а для чего это все? Мне от этого что? Зачем надо, чтобы где-то было написано мнение какого-то человека без имени и фамилии?»

Чем больше я говорю с людьми и наблюдаю, чем чаще слышу этот вопрос (а это в более мягкой форме происходит регулярно), тем большую растерянность чувствую и сама. Мир всех моих собеседников гораздо более сложен, чем я смогу понять и описать, да и написанное мною едва ли будет прочитано. А если и будет, то что и для кого изменится? Почему же я тогда здесь? Трачу свое и чужое время и нарушаю привычный распорядок своей жизни?

Честный ответ — я не знаю, мне это интересно, и ощущение, что я могу прикоснуться к насыщенной жизни разных людей, мне приносит большое удовольствие. М. я ответила, что хочу сделать позицию простых людей видимой, чтобы она была где-то учтена на фоне всех законов, которые принимают люди в столицах. Но наверное, ответы на вопрос о том, кому и зачем это нужно, могут быть и менее для меня очевидными.

Интервью, которое сегодня состоялось, уже однажды переносилось, как и несколько других — это всегда очень неприятно из-за потери времени, когда в ожидании одного разговора я не назначаю на этот день другой. Поговорить с сегодняшней семьей мне очень хотелось по нескольким причинам, и я просила помощи у высших сил, если этот разговор мне действительно нужен. Все получилось. А на обратном пути я встретила свою подружку, милую маленькую бабулю 87 лет, с вечными конфетами в кармане и немного забывающуюся. Она часто сидит на лавочке у своего дома и вечером наматывает круги по всему поселку. Прошлись до поворота с ней вдвоём, и она продолжала повторять, как ей скучно без подруг, которые все умерли, и как она рада встретить меня. «Как ты мне нравишься прям! Богоугодный ты человек!» — сказала мне моя компаньонка, желая мне жить до ста лет на прощание и перекрещивая себя. Может быть, на самом деле мое интервью сегодня и исследование в принципе было нужно ей? Чтобы было с кем поговорить вечерком? Или в принципе чтобы поговорить с теми, кому одиноко и чье мнение редко спрашивают?

В конце нашей беседы М., вошедший во вкус и проговоривший со мной больше часа, сказал: «Вам спасибо, интересно так-то порассуждать».