Миссия фонда

Сделать доступным независимое знание, основанное на социальных научных исследованиях:  на фактах и статистике, а не на идеологии, образах и клише.

 

Список публикаций

Со звериной бесхозностью (КоммерсантЪ. Деньги. 28.01.2017 г.)

Почему в России много ничейных дорог и кладбищ 

Суслика не видно, а он есть. С нашими дорогами, кладбищами и другим ситуация часто обратная: они видны, ими пользуются, но их нет. Поддерживать не существующее де-юре имущество можно лишь неформальными методами. 

Дороги из ниоткуда 

Решил раз житель Центральной России завести козу. "Прихожу,— рассказывает,— в администрацию, спрашиваю, где бы мне участок арендовать под хозпостройку, чтобы все по закону было. Раскладывают передо мной карту, показывают: вот, пожалуйста, можно здесь, можно тут... Я им: "Там же дорога". А мне: "Нет там никакой дороги". А по ней, между прочим, сосед мой ездит". В административной реальности, как оказалось, дорога в деревне есть только одна. Остальные не существуют. 

Сколько их в РФ таких, несуществующих, статистикой не установлено: если дороги формально нет, объект учета из нее никудышный. Но прикинуть, по данным Росстата, сколько дорог за последние годы "вышло из тени", вполне реально. 

 С 2012 года (когда Росстат в последний раз менял методику подсчета) протяженность автодорог общего пользования в стране выросла на 203 тыс. км. Большая часть прироста — 120 тыс. км — пришлась на дороги с твердым покрытием, хотя ввод в действие дорог с твердым покрытием составил за эти годы всего 6,8 тыс. км. 

Подробнее на сайте "КоммерсантЪ. Деньги".
 

Симон Кордонский: «Страну сплачивают русский язык, рубль и телевизор» (Бизнес газета, 27.01.2017 г.)

В России нет коррупции в принципе. То, что называется коррупцией, — это специфика отношений промысловых сообществ 

Ни власть, ни население не понимают, как на самом деле устроено российское общество. Реальность, в которой живет подавляющее большинство людей в стране, никак не отображается в СМИ. Это большинство существует вне государства и самоуправляется архаическими структурами, сохранившимися от СССР. А его экономическая основа — это промысловые сообщества, которые принципиально не бизнес и которые обеспечивают львиную долю реального производства страны... 

«ПРОБЛЕМА В ТОМ, В СИЛАХ ЛИ МЫ ОПИСАТЬ РЕАЛЬНОСТЬ?» 

Наш главный исследовательский метод — наблюдение на местности. Вообще, я начал это дело лет 8 или 9 назад просто для обучения студентов, потому что выдерживать их в аудиториях, где им мозги парят всякой разной импортной фигней, мне не нравится. И я добился возможности возить их по стране. 

Контингент «вышки» вы себе представляете. Когда они попадают в деревню Коми или на Горном Алтае, у них случается когнитивный диссонанс. И мы их так учим. Без всякого инструктажа, просто включенное наблюдение. Посадил человека на крыльцо в сельском магазине: вот и сиди полдня, а вечером придешь и расскажешь на кругу, или скажем научней, на семинаре. И в ходе этого обучения формируется понятийный аппарат для описания того, что они видят, и что мы сами видим, потому что для нас тоже многое открылось. 

Первые несколько дней наблюдение неструктурированное, потом оно структурируется. А 10-15 юных субъективностей «нейтрализуются» в перекрестном разговоре. Ну и потом, мы на что? Скажем, девочки сразу на детей кидаются. Какие дети бедные, неухоженные. Понятно, что интеллигент всегда нищему подает. И тут время объяснить, что нищий принадлежит к группе организованной преступности. 

Проблема в том, в силах ли мы описать реальность? Наши попытки, естественно, упираются в то, что формальное, «официальное» описание никак не соотносится с тем, что мы видим непосредственно на месте. 

Начиная даже с элементарных вещей, например, с численности населения населенного пункта. Она, кстати, всегда больше, чем официальная. Еще не было случая, когда бы, так сказать, данные по Росстату, то есть по последней переписи, не уменьшали численность населения на 10-15%. 

То же самое в экономике. Посчитали по Ульяновску, по ведомостям просто взяли, так вот, на 60-70% ВВП там будет больше, чем учтено Росстатом. 

Дальше. По социальной структуре — учета никакого нет. Даже такие крайние случаи как, например, разного рода секты. Раньше был уполномоченный по делам религий, который вместе с пятым управлением КГБ вел учет всех сект. Сейчас у нас уполномоченных нет. А пятое управление (управление по защите конституционного строя) занимается только теми, кто попал в списки. Но в реальности-то мы видим диверсификацию мировоззрений и формирование собственных локальных картин мира, которые никак не соотносятся с той официальной картиной мира, которая навязывается СМИ. 

Причем это массовое явление. В радиусе сотни км от Москвы мы насчитали 40 поселений анастасийцев, иногда созданных на пустом месте. Эти поселения имеют наименование и почтовый индекс, но никаких других официальных атрибутов не существует. 

Вообще, система расселения в нашей стране была создана в результате трех миграций, инициированных государством — столыпинская, сталинская и хрущевская. Она создавалась под свои задачи: рудники, лагеря, шахты и все прочее. Сейчас это меняется. С одной стороны, опустыривание страны, с другой — концентрация поселений вдоль трасс. Возьмите любую трассу на выезде из Москвы. Фактически там по 20-30 км — это населенная зона вдоль трассы. Она разделена между разными муниципалитетами. А по жизни это одно пространство, которое обслуживает дорогу. Линейные города. А третий случай — на пустоши остается поселение, но в нем нет никакой власти. Такие пункты не существуют юридически, но по факту они есть, и там живут люди. 

Вот вам пример. У меня два сотрудника проехались по Мезени. Есть такая река в Архангельской области, длиной 800 километров. Они насчитали 20 поселений, в которых никаких признаков власти нет, полная автономия, при наличии хозяйственных и прочих спецификаций. 

Или еще один своеобразный пример — Анапа. Мы приехали в город, и чувствуем, что не можем «воткнуться» в эту реальность, ничего не можем понять. И только в общении со знакомыми генералами, которые там осели на пенсию, вышли на реальные структуры власти. Оказалось, они образованы отношениями между тремя диаспорами — греками, казаками и армянами. Там деньги серьезные. 14 км берега, миллион, иногда два миллиона отдыхающих, и каждый не меньше 1000 баксов оставляет. Посчитайте, в год миллиард баксов снимается с 14 километров берега. И как их поделить, чтобы не было конфликта? Этим занимаются главы трех диаспор. А генералы, поселившиеся там, выступают в роли буфера между официальной властью и диаспорами. Так что правосудие на деле осуществляется этими генералами. 

К примеру, два бизнесмена договорились замостить дорогу к своим ранчо. И один из них привез гравий некондиционный. Второй бизнесмен ему набил морду. Первый пожаловался, возбудили уголовное дело. На 5 лет тянет «хулиганка». Так вот «судья» решает проблему так: «пятак» — это много, 1 год условно и 100 тысяч компенсации побитому. А с судьей и прокурором договоримся. Вот и все правосудие. 

То, что мы видим, и то, что мы пытаемся описать, крайне странно соотносится с картиной, которую можно извлечь из СМИ. Что мы в них наблюдаем? С одной стороны — официальное послание, а с другой — негативистское, так сказать, белоленточное. Но та реальность, которая образует жизнь подавляющего большинства людей в стране, вообще никак не отображается в средствах массовой информации.

Полный текст статьи можно прочитать на сайте "БизнесOnLine"
 

Стратегии выживания в условиях кризиса. Предприниматели Дальнего Востока и не только.

Книга, основанная на нескольких сериях неформальных интервью, осуществленных при поддержке Фонда "Хамовники", посвящена стратегиям выживания бизнеса в России десятых годов XXI века. Но круг вопросов, которые здесь затрагиваются, намного шире. Традиционный вопрос, задававшийся в этом варианте исследователями, звучал примерно так: "Из каких законов и принципов организации общества (этических, правовых, эстетических, религиозных, хозяйственных и т.д.) следует именно такое поведение предпринимателей?". Вопрос, который автор пытается разрешить в книге, выглядит несколько иначе: "Каково общество, в котором используются именно такие предпринимательские стратегии? Как оно живет или выживает?". То есть исследование о предпринимателях превращается в исследование общества, в котором живут эти предприниматели. Книга адресована самому широкому кругу читателей - от исследователей современного российского общества до представителей этого общества, которые хотели бы понять, а что, собственно, происходит.
 

"Норма и содержание" ("КоммерсантЪ. Наука", 22.11.2016 г.)

Казалось бы, государственное и муниципальное управление - сфера, в которой неформальная компонента должна быть минимальна, а ее проявления можно толковать как акты коррупции. Однако на практике все не так просто. 

Функционирование социальных объектов в современном мире определяется формальными и неформальными правилами (институтами). К формальным относится то, что закреплено в различного рода нормативных правовых актах, в локальных (в том числе корпоративных) регламентах, отвечающих требованиям законодательства договорах. Таким образом, формальные институты вводятся (закрепляются) государством и гарантируются законом. Неформальные же правила возникают в результате межличностного взаимодействия людей и функционируют на основе репутации и доверия. 

Управленческие теории описывают формальные институты как внешнее управленческое воздействие, работу бюрократии, а неформальные - как процессы самоорганизации, самоуправления социальных объектов разного масштаба. 

 

СЕЛЬСКИЕ МУНИЦИПАЛИТЕТЫ ЮГА ТЮМЕНСКОЙ ОБЛАСТИ: пространство, статистика, власть

Монография раскрывает результаты исследования сельских муниципалитетов юга Тюменской области. Цель авторов - комплексное описание сельских территорий, анализ основных регистрируемых явлений и процессов с учетом их территориального распределения и многообразия. Исследование опирается на две группы источников: материалы качественного характера, собранные в ходе полевых исследований (более 100 интервью с главами и специалистами сельских администраций), и количественные показатели, построенные на основе данных похозяйственного учета и ведомственной статистики в разрезе отдельных сельских поселений. В соответствие с наблюдаемыми социально-экономическими процессами проводится классификация сельских поселений. Получившаяся модель призвана не только показать, но и частично объяснить социальные тренды на селе, а также наметить возможные концептуальные подходы к разработке стратегий развития поселений разного типа. Книга носит междисциплинарный характер, представляет интерес для географов, социологов, экономистов, представителей муниципального сообщества, а также всех интересующихся проблемами развития сельских территорий. 
 

В Германии вышла книга по результатам проекта "Экспаты на российском рынке труда".

Karacharovskiy, Vladimir; Shkaratan, Ovsey; Yastrebov, Gordey 
Towards a New Russian Work Culture 
Can Western Companies and Expatriates Change Russian Society? 

This innovative book offers a fresh perspective on the national work culture of Russia and the substantial role foreign institutional and cultural impact has had in shaping it. Russia's contemporary work culture is understood as a national system supplemented by new values and attitudes that have been adopted through the mediation of foreign individuals and corporations or in response to the challenges of Western competition. It is argued that the ‘foreign factor’ triggers change in the landscape of Russia's work culture, the scope of which depends on the type of influence. However, there is a certain core of the work culture that remains resistant to any external impact. 

Приобрести книгу можно на сайте издательства Ibidem.
 

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС В СОСЛОВНОМ ОБЩЕСТВЕ. Этносословия в современной России. Сборник статей.

Официально в России нет сословий, но зато есть нации. На самом деле в России нет наций, но есть сословия. В том числе — этносословия. Этносословность — исторически сложившийся механизм стабилизации полиэтнического российского общества, альтернативный губительному для нас параду национализмов. Проблема нашего общества заключается в том, что этот механизм либо вовсе ускользает от взгляда исследователей, либо воспринимается ими как аномалия, поэтому ремонт его не производится десятилетиями, а ведь он уже порядком износился… Об этносословности, ее социальных функциях и ее кризисе — эта книга статей Рустема Вахитова.
 

«Отдельных бандитов нет уже. Или все бандиты» (Лента.ру, 17 июня 2016 г.)

Социолог Симон Кордонский о том, почему государство не контролирует экономику

Социолог Симон Кордонский в начале нулевых работал в администрации президента — руководил экспертным управлением. Сегодня Кордонский не смотрит на страну с административного или реформаторского верха, а исследует изнутри. Своими наблюдениями он поделился с «Лентой.ру». 

«Я много лет езжу по стране, и не видел ни одного безработного» 

«Лента.ру»: Сейчас идет разработка экономической стратегии. Что вы от нее ждете? 
Кордонский: Само понятие «стратегия» предполагает видение будущего. Но его нет. Поэтому разработка стратегии бессмысленна. 
Почему вы считаете, что нет видения будущего? 
Это видно из ликвидации департамента стратегического планирования Минэкономики, из разночтений в правительственных документах. Общего представления, что может быть, и что должно быть, сейчас нет.

Полный текст на сайте Лента.ру.
 

Гаражники

Книга посвящена уникальному российскому социально-хозяйственному феномену, который получил название «гаражная экономика». В книге рассматривается использование современных российских гаражей и деятельность акторов «гаражной экономики» — гаражников. Детализированное описание их деятельности представлено на основе анализа открытых источников (материалов СМИ, государственной статистики и т. д.), а также наблюдений и интервью, полученных в ходе полевого этапа исследования, проведенного в восьми российских регионах в 2014—2015 годах. Книга адресована широкому кругу читателей — представителей социальных наук, специалистов в области государственного и муниципального управления, а также всем интересующимся проблемами неформальной экономики в России.