Миссия фонда

Сделать доступным независимое знание, основанное на социальных научных исследованиях:  на фактах и статистике, а не на идеологии, образах и клише.

 

Список публикаций

Неформальные дороги и кладбища ("Ведомости", 21.06.2017 г.)

Откуда в стране столько безхозной земли и инфраструктуры и как найти им хозяина. 

Тысячи дорог, водопроводов, плотин, кладбищ и других важных для местных жителей объектов инфраструктуры существуют в российской глубинке неформально. Фонд «Хамовники» опубликовал доклад «Невидимая инфраструктура, или Как содержать формально не существующие дороги, кладбища и водопроводы». Его автор Ольга Моляренко из НИУ ВШЭ провела полевые экспедиции в пяти регионах и изучила ситуацию с бесхозяйными объектами по публикациям СМИ еще в 59. По расчетам Моляренко, доля бесхозяйных кладбищ превышает 85%, официально зарегистрированы лишь 85 000 из 600 000. Не числятся в реестрах около 20% местных дорог. В стране работают незарегистрированные водопроводы, плотины, электросети. Даже отдельные памятники федерального значения, в том числе воинские захоронения, находятся на землях сельхозназначения и могут быть проданы вместе с участком. 

Неформальность инфраструктуры – следствие комплекса причин. Не все дома, котельные, водопроводы и другие объекты своевременно передали муниципалитетам, процедура оформления собственности часто менялась. Прежние владельцы передавали объекты без земельных участков под ними, что затрудняет переоформление. Передаче непрофильной ведомственной собственности местным властям препятствует и отсутствие средств, необходимых для межевания, оценки и приведения объектов в удовлетворительное состояние. 

Муниципальные власти нередко не ставят объекты на баланс, чтобы не нести дополнительных расходов. Масштабы явления надо уточнять, но оно отражает слабость местных бюджетов, большую часть доходов которых (58% – городские округа и 70% – районы) составляют дотации, считает регионовед Наталья Зубаревич. Это затрудняет повседневную жизнь: в «несуществующие» дома не регистрируют родственников, кладбище на земле сельхозназначения могут снести. Местные власти оказываются перед выбором между необходимостью поддерживать общественное благо и страхом уголовного или административного преследования за нецелевое расходование средств. Их могут наказать и за самостоятельную установку ламп на не принадлежащих им столбах, и за плохое освещение улиц. 

Муниципалитеты выходят из положения с помощью неформальных практик: завышения расходов на благоустройство и цены контрактов на обслуживание дорог, привлекают средства и ресурсы бизнеса и местных жителей. Облегчить ситуацию может бесплатное оформление необходимых для перевода собственности документов, полагает правовед Роман Петухов из РАНХиГС, ведь деньги переводятся внутри госбюджета. Однако для этого необходима бюджетная реформа.
 

У нас сословное общество? ("Российская газета", 07.06.2017 г.)

Тема с социологом Симоном Кордонским 

С середины 30-х и до конца 80-х годов социальная структура СССР покоилась на "трех китах": рабочий класс, колхозное крестьянство и трудовая интеллигенция. Над ними возвышалась "номенклатура", численность которой в брежневскую эпоху, по оценке известного исследователя советской политической системы Михаила Восленского, достигала 3 миллионов человек (вместе с членами семей, пользовавшимися привилегиями правящего класса), но она в официальном "реестре" скромно не значилась. Как выглядит социальная структура современной России? Можно ли согласиться с утверждением, что российское общество становится сословным? Обсудим тему с социологом, профессором НИУ ВШЭ Симоном Кордонским. 

Сословия - это группы, которые создаются государством Забегая вперед в предстоящем нам разговоре, хочу спросить: вы себя к какому сословию относите? 
Симон Кордонский: Сейчас у меня по меньшей мере три сословных атрибута. Я бюджетник, поскольку преподаю в высшем учебном заведении. Я пенсионер по возрасту. И я лицо свободной профессии, так как иногда получаю гонорары. 

Давайте тогда уж достроим этот ряд. Какие еще сословия, по вашей классификации, имеются в сегодняшней России? 
Симон Кордонский: Их много. Например, одно из основных - служивое сословие, или служивые, не знаю, как правильно сказать. 

Можно сказать - госслужащие? 
Симон Кордонский: Нет. Служивое сословие - это гораздо шире. Это государственно-гражданские служащие. Это дипломаты. Это военнослужащие по меньшей мере девяти категорий. Это правоохранители восьми категорий, начиная от полицейских и кончая судебными приставами и таможней. Это депутаты - региональные, федеральные и муниципальные. Это казаки, находящиеся на госслужбе. Это сотрудники госкорпораций и компаний с государственным участием, на которых распространяются отдельные положения закона о госслужбе. То есть сословия - это, как я их понимаю, группы, которые создаются государством. С петровских времен российское государство создавало группы для решения своих задач. Семь титульных сословий было в России. Февральская революция уничтожила сословную структуру. А потом и люди, носившие стигматы сословной принадлежности, были ликвидированы в ходе чисток разного рода. Искусственно созданная социальная структура была характерна и для советской империи, где, по сталинскому определению, существовали рабочий класс, колхозное крестьянство и трудовая (она же народная) интеллигенция. В анкетах было необходимо определить свое сословное положение: из рабочих, крестьян, служащих.  

Полный текст статьи на сайте "Российской газеты".
 

INFORMAL HEALTHCARE IN CONTEMPORARY RUSSIA

Medicine, more than any other field of human activity, is surrounded by a halo of secrecy. Mutual recognition by professionals reigns here. The very notion of professionalism in the English context applies only to doctors, lawyers, and priests. Hence, besides being a reason for snobbery, this also underlies the well-known detachment that doctors demonstrate towards the problems of "others" in their everyday sense.
 

Русская сословная пенсия: от кормления к призрению (КоммерсантЪ. Деньги, 11.03.2017 г.)

Пенсия в России всегда была вознаграждением от государства за многие лета верного служения или увечья, полученные на посту. Но и в Российской Империи, и в СССР, и в новой России пенсия была сословной привилегией. А зарождение пенсионной системы следует датировать 1649 годом.

Полный текст статьи здесь.

 

Со звериной бесхозностью (КоммерсантЪ. Деньги. 28.01.2017 г.)

Почему в России много ничейных дорог и кладбищ 

Суслика не видно, а он есть. С нашими дорогами, кладбищами и другим ситуация часто обратная: они видны, ими пользуются, но их нет. Поддерживать не существующее де-юре имущество можно лишь неформальными методами. 

Дороги из ниоткуда 

Решил раз житель Центральной России завести козу. "Прихожу,— рассказывает,— в администрацию, спрашиваю, где бы мне участок арендовать под хозпостройку, чтобы все по закону было. Раскладывают передо мной карту, показывают: вот, пожалуйста, можно здесь, можно тут... Я им: "Там же дорога". А мне: "Нет там никакой дороги". А по ней, между прочим, сосед мой ездит". В административной реальности, как оказалось, дорога в деревне есть только одна. Остальные не существуют. 

Сколько их в РФ таких, несуществующих, статистикой не установлено: если дороги формально нет, объект учета из нее никудышный. Но прикинуть, по данным Росстата, сколько дорог за последние годы "вышло из тени", вполне реально. 

 С 2012 года (когда Росстат в последний раз менял методику подсчета) протяженность автодорог общего пользования в стране выросла на 203 тыс. км. Большая часть прироста — 120 тыс. км — пришлась на дороги с твердым покрытием, хотя ввод в действие дорог с твердым покрытием составил за эти годы всего 6,8 тыс. км. 

Подробнее на сайте "КоммерсантЪ. Деньги".
 

Симон Кордонский: «Страну сплачивают русский язык, рубль и телевизор» (Бизнес газета, 27.01.2017 г.)

В России нет коррупции в принципе. То, что называется коррупцией, — это специфика отношений промысловых сообществ 

Ни власть, ни население не понимают, как на самом деле устроено российское общество. Реальность, в которой живет подавляющее большинство людей в стране, никак не отображается в СМИ. Это большинство существует вне государства и самоуправляется архаическими структурами, сохранившимися от СССР. А его экономическая основа — это промысловые сообщества, которые принципиально не бизнес и которые обеспечивают львиную долю реального производства страны... 

«ПРОБЛЕМА В ТОМ, В СИЛАХ ЛИ МЫ ОПИСАТЬ РЕАЛЬНОСТЬ?» 

Наш главный исследовательский метод — наблюдение на местности. Вообще, я начал это дело лет 8 или 9 назад просто для обучения студентов, потому что выдерживать их в аудиториях, где им мозги парят всякой разной импортной фигней, мне не нравится. И я добился возможности возить их по стране. 

Контингент «вышки» вы себе представляете. Когда они попадают в деревню Коми или на Горном Алтае, у них случается когнитивный диссонанс. И мы их так учим. Без всякого инструктажа, просто включенное наблюдение. Посадил человека на крыльцо в сельском магазине: вот и сиди полдня, а вечером придешь и расскажешь на кругу, или скажем научней, на семинаре. И в ходе этого обучения формируется понятийный аппарат для описания того, что они видят, и что мы сами видим, потому что для нас тоже многое открылось. 

Первые несколько дней наблюдение неструктурированное, потом оно структурируется. А 10-15 юных субъективностей «нейтрализуются» в перекрестном разговоре. Ну и потом, мы на что? Скажем, девочки сразу на детей кидаются. Какие дети бедные, неухоженные. Понятно, что интеллигент всегда нищему подает. И тут время объяснить, что нищий принадлежит к группе организованной преступности. 

Проблема в том, в силах ли мы описать реальность? Наши попытки, естественно, упираются в то, что формальное, «официальное» описание никак не соотносится с тем, что мы видим непосредственно на месте. 

Начиная даже с элементарных вещей, например, с численности населения населенного пункта. Она, кстати, всегда больше, чем официальная. Еще не было случая, когда бы, так сказать, данные по Росстату, то есть по последней переписи, не уменьшали численность населения на 10-15%. 

То же самое в экономике. Посчитали по Ульяновску, по ведомостям просто взяли, так вот, на 60-70% ВВП там будет больше, чем учтено Росстатом. 

Дальше. По социальной структуре — учета никакого нет. Даже такие крайние случаи как, например, разного рода секты. Раньше был уполномоченный по делам религий, который вместе с пятым управлением КГБ вел учет всех сект. Сейчас у нас уполномоченных нет. А пятое управление (управление по защите конституционного строя) занимается только теми, кто попал в списки. Но в реальности-то мы видим диверсификацию мировоззрений и формирование собственных локальных картин мира, которые никак не соотносятся с той официальной картиной мира, которая навязывается СМИ. 

Причем это массовое явление. В радиусе сотни км от Москвы мы насчитали 40 поселений анастасийцев, иногда созданных на пустом месте. Эти поселения имеют наименование и почтовый индекс, но никаких других официальных атрибутов не существует. 

Вообще, система расселения в нашей стране была создана в результате трех миграций, инициированных государством — столыпинская, сталинская и хрущевская. Она создавалась под свои задачи: рудники, лагеря, шахты и все прочее. Сейчас это меняется. С одной стороны, опустыривание страны, с другой — концентрация поселений вдоль трасс. Возьмите любую трассу на выезде из Москвы. Фактически там по 20-30 км — это населенная зона вдоль трассы. Она разделена между разными муниципалитетами. А по жизни это одно пространство, которое обслуживает дорогу. Линейные города. А третий случай — на пустоши остается поселение, но в нем нет никакой власти. Такие пункты не существуют юридически, но по факту они есть, и там живут люди. 

Вот вам пример. У меня два сотрудника проехались по Мезени. Есть такая река в Архангельской области, длиной 800 километров. Они насчитали 20 поселений, в которых никаких признаков власти нет, полная автономия, при наличии хозяйственных и прочих спецификаций. 

Или еще один своеобразный пример — Анапа. Мы приехали в город, и чувствуем, что не можем «воткнуться» в эту реальность, ничего не можем понять. И только в общении со знакомыми генералами, которые там осели на пенсию, вышли на реальные структуры власти. Оказалось, они образованы отношениями между тремя диаспорами — греками, казаками и армянами. Там деньги серьезные. 14 км берега, миллион, иногда два миллиона отдыхающих, и каждый не меньше 1000 баксов оставляет. Посчитайте, в год миллиард баксов снимается с 14 километров берега. И как их поделить, чтобы не было конфликта? Этим занимаются главы трех диаспор. А генералы, поселившиеся там, выступают в роли буфера между официальной властью и диаспорами. Так что правосудие на деле осуществляется этими генералами. 

К примеру, два бизнесмена договорились замостить дорогу к своим ранчо. И один из них привез гравий некондиционный. Второй бизнесмен ему набил морду. Первый пожаловался, возбудили уголовное дело. На 5 лет тянет «хулиганка». Так вот «судья» решает проблему так: «пятак» — это много, 1 год условно и 100 тысяч компенсации побитому. А с судьей и прокурором договоримся. Вот и все правосудие. 

То, что мы видим, и то, что мы пытаемся описать, крайне странно соотносится с картиной, которую можно извлечь из СМИ. Что мы в них наблюдаем? С одной стороны — официальное послание, а с другой — негативистское, так сказать, белоленточное. Но та реальность, которая образует жизнь подавляющего большинства людей в стране, вообще никак не отображается в средствах массовой информации.

Полный текст статьи можно прочитать на сайте "БизнесOnLine"
 

Стратегии выживания в условиях кризиса. Предприниматели Дальнего Востока и не только.

Книга, основанная на нескольких сериях неформальных интервью, осуществленных при поддержке Фонда "Хамовники", посвящена стратегиям выживания бизнеса в России десятых годов XXI века. Но круг вопросов, которые здесь затрагиваются, намного шире. Традиционный вопрос, задававшийся в этом варианте исследователями, звучал примерно так: "Из каких законов и принципов организации общества (этических, правовых, эстетических, религиозных, хозяйственных и т.д.) следует именно такое поведение предпринимателей?". Вопрос, который автор пытается разрешить в книге, выглядит несколько иначе: "Каково общество, в котором используются именно такие предпринимательские стратегии? Как оно живет или выживает?". То есть исследование о предпринимателях превращается в исследование общества, в котором живут эти предприниматели. Книга адресована самому широкому кругу читателей - от исследователей современного российского общества до представителей этого общества, которые хотели бы понять, а что, собственно, происходит.
 

"Норма и содержание" ("КоммерсантЪ. Наука", 22.11.2016 г.)

Казалось бы, государственное и муниципальное управление - сфера, в которой неформальная компонента должна быть минимальна, а ее проявления можно толковать как акты коррупции. Однако на практике все не так просто. 

Функционирование социальных объектов в современном мире определяется формальными и неформальными правилами (институтами). К формальным относится то, что закреплено в различного рода нормативных правовых актах, в локальных (в том числе корпоративных) регламентах, отвечающих требованиям законодательства договорах. Таким образом, формальные институты вводятся (закрепляются) государством и гарантируются законом. Неформальные же правила возникают в результате межличностного взаимодействия людей и функционируют на основе репутации и доверия. 

Управленческие теории описывают формальные институты как внешнее управленческое воздействие, работу бюрократии, а неформальные - как процессы самоорганизации, самоуправления социальных объектов разного масштаба. 

 

СЕЛЬСКИЕ МУНИЦИПАЛИТЕТЫ ЮГА ТЮМЕНСКОЙ ОБЛАСТИ: пространство, статистика, власть

Монография раскрывает результаты исследования сельских муниципалитетов юга Тюменской области. Цель авторов - комплексное описание сельских территорий, анализ основных регистрируемых явлений и процессов с учетом их территориального распределения и многообразия. Исследование опирается на две группы источников: материалы качественного характера, собранные в ходе полевых исследований (более 100 интервью с главами и специалистами сельских администраций), и количественные показатели, построенные на основе данных похозяйственного учета и ведомственной статистики в разрезе отдельных сельских поселений. В соответствие с наблюдаемыми социально-экономическими процессами проводится классификация сельских поселений. Получившаяся модель призвана не только показать, но и частично объяснить социальные тренды на селе, а также наметить возможные концептуальные подходы к разработке стратегий развития поселений разного типа. Книга носит междисциплинарный характер, представляет интерес для географов, социологов, экономистов, представителей муниципального сообщества, а также всех интересующихся проблемами развития сельских территорий.